Сегодня мы отмечаем 91 год со дня начала реализации сталинского Генерального плана реконструкции Москвы.
В связи с этим, у меня возникло желание поделиться одним свежим впечатлением на эту тему.
Недавно с большим интересом прочитал «Памятные записки» видного большевика и советского государственного деятеля Лазаря Моисеевича Кагановича, в 1930-е годы стоявшего у руля масштабной реконструкции Москвы. .
Меня, как профессионального архитектора, особенно зацепил один момент — то, какое внимание в то время уделялось сохранению исторических памятников.
Мы привыкли думать, что в эпоху грандиозных строек и сносов старина была обречена. Но вот, например, знаменитый храм Василия Блаженного. Когда встал вопрос о реконструкции Красной площади, кто-то предлагал его снести. Каганович пишет, как И. В. Сталин вызвал его и других ответственных товарищей и лично поручил найти достойное место для памятника Минину и Пожарскому, при этом строго-настрого указав:
…посоветуйтесь с архитекторами насчёт возможности использования площадки у Храма Василия Блаженного, с тем чтобы ему ни в коем случае не повредить.
И это было сделано! Памятник передвинули, а храм, который по праву считается символом Москвы, был не просто сохранён, а стал частью нового архитектурного ансамбля.
А как же быть со знаменитым Храмом Христа Спасителя, судьба которого до сих пор вызывает споры? Каганович подробно описывает этот процесс. Это было не сиюминутное решение «снести и забыть».
Вопрос места для Дворца Советов обсуждался долго и мучительно. Были варианты с Ленинскими горами, Манежной площадью, зданием Коминтерна.
В итоге, после многократных обсуждений в правительстве и Политбюро, приняли решение строить на месте Храма. Но и тогда, как пишет Каганович, у него самого и у его товарищей были возражения.
Скажу прямо, что мы считали, что это политически может задеть верующее население, — писал Каганович.
При этом он отмечал, что ведущие архитекторы того времени, такие как Жолтовский и Фомин, считали, что особой архитектурной ценности Храм не представляет. Решение принималось коллективно и взвешенно, а не по чьей-то прихоти.
Отдельная история — Сухарева башня. Оказывается, и здесь была целая эпопея. Каганович пишет, что вопрос тянулся долгое время, и обсуждать его было нелегко. Причина была не в желании уничтожить память, а в том, что башня стояла на пути растущего автомобильного движения, и вокруг неё постоянно гибли люди.
Искали компромисс: предлагали пустить под башней тоннель, но это было технически невозможно из-за её аварийного состояния. Предлагали сделать круговое движение, сломав соседние дома, но это создало бы угрозу для больницы Склифосовского. В итоге, после долгих совещаний с участием архитекторов и личных выездов на место, было принято тяжёлое, но вынужденное решение о сносе.
Сейчас, увы, редко встретишь такой же подход.
Мы видим, как снос исторических зданий в центре города зачастую происходит с нарушением всех норм, под шумок точечной застройки.
Идёт варварская замена подлинных фасадов на дешёвые «новоделы» из стекла и пластика. А сколько памятников архитектуры ветшают прямо у нас на глазах, когда их владельцы годами не могут найти средства на реставрацию?
Вспомните хотя бы «свежие» примеры, такие как лишение охранного статуса исторического комплекса «Электрозавод», снос дома-коммуны «Изотерма» и исторических зданий Тимирязевской академии.
А ведь были ещё десятки других объектов, судьба которых решалась в кулуарах инвесторов.
В 1930-е годы, даже в эпоху радикальной перестройки города, во главу угла ставились безопасность людей, транспортная доступность и, что самое важное, — коллективное обсуждение и учёт мнения ведущих специалистов, а не коммерсантов и банкиров!
Имея на руках детальные планы Генеральной реконструкции, они подходили к сохранению наследия с прагматизмом, но и с уважением, стараясь, по возможности, вписать старину в новый облик столицы. Сегодня этого, к сожалению, часто не хватает. Постараемся же это исправить!
#ВоронковАндрей
#КПРФ
