Театр кукол… Самое древнее театральное действо, даже ещё и не театральное, а уличное, но зрелищное и народное, собиравшее вокруг своих небольших импровизированных сцен множество людей, и в первую очередь детей, заинтересованно наблюдавших за куклами, в одночасье оживавшими и начинавшими на сцене жить вроде бы сказочной, но в то же время и вполне реальной жизнью… Но нужны ли были куклы в бурном и стремительном XX столетии? Была ли в них потребность и у молодого Советского государства? 95 лет назад, в сентябре 1931 года, ответом на эти вопросы стал созданный в Москве Центральный театр кукол, с начала 1990-х годов называющийся Государственным академическим Центральным театром кукол имени С.В. Образцова (ГАЦТК).
«Нужны ли они (театры кукол. — Р.С.) современному человеку? — задавался вопросом Сергей Образцов, возглавлявший Центральный театр кукол на протяжении шести десятилетий. — Интересуются ли современные люди кукольным театром?
Я думаю, что не будет с моей стороны нескромностью, если в качестве примера такого интереса я приведу работу Центрального театра кукол в Москве. В специально построенном для этого здании — два зала. В одном — маленьком зале — 230 мест, в другом — 500. Каждый день играется не меньше двух спектаклей. Один или два для детей и один — для взрослых. Никогда, ни на одном спектакле не было и не бывает свободных мест. Все билеты всегда проданы. Значит, не только детям, но и взрослым зачем-то надо видеть спектакль театра кукол. Такое положение относится не только к Центральному театру кукол.
Кукольные театры на подъёме. С каждым годом интерес к ним растёт и растёт…
Сейчас уже не идёт речь о том, нужны или не нужны людям театры кукол. Жизнь сказала, что они очень нужны. Важны как всякое искусство. А без искусства люди никогда не жили, и жить не могут. Потому что человек не может воспринимать окружающую его жизнь только мозгом. Он должен ощутить её эмоцией, сердцем. И если искусство так нужно людям и если внутри этого искусства существует искусство иносказания, то, значит, и искусство театра кукол очень нужно людям. Всем. И детям, и взрослым».
Не утрачен интерес к кукольному театральному искусству и в наше время. Кукольные театры активно работают во многих региональных центрах, ряде городов и даже в сельской местности (там они существуют и развиваются благодаря неутомимой деятельности воистину народных подвижников). Ну а ГАЦТК по-прежнему остаётся ведущим учреждением в России, продолжающим успешно развивать данный жанр на театральной сцене, а также продолжать те фундаментальные основы и традиции, которые заложил в существо отечественного театра кукол Сергей Образцов, 125-летие со дня рождения которого приходится на 5 июля.
Вообще же роль Образцова в искусстве столь велика, что трудно подобрать короткие, но исчерпывающие оценки (этакие телеграфным стилем изложенные формулировки), которые бы сложились в завершённую характеристику, в полной мере раскрывающую огромный творческий потенциал этого выдающегося художника. Художника, подчеркнём, чьи интересы были напрямую связаны не только с театром, но и с живописью, музыкой, литературой, кино. Художника, необычайно увлечённого, не знавшего барьеров в реализации творческих амплуа, которые постоянно шли параллельно, друг из друга вытекая, чтобы в конце концов слиться в одном течении, где и кукольник, и живописец, и певец, и драматический актёр могли взаимодействовать и развиваться предельно органично и всецело творчески. Художника, чей вклад в общий художественный опыт, в художественную культуру советского общества неоценим. Художника, принадлежавшего к немногочисленной когорте самых прославленных советских творцов, чьё появление ознаменовалось решительным, коренным обновлением всего строя того вида искусства, развитию которого он посвятил свой талант и силы.
Принципиально важно отметить и то, что вместе с Образцовым в искусство театра кукол, одного из самых древних в ряду других искусств, пришла и совершенно новая точка отсчёта в осознании и оценке его внутренних возможностей, специфики, характера и границ эстетических связей с действительностью. По сути, с появлением Образцова искусство кукол стало качественно иным, обновившимся по всем параметрам: изобразительным, функциональным, драматургическим. Следовательно, всю историю кукольного театра, во всяком случае, русского, можно условно разделить на период до Образцова и период, начавшийся с Образцовым, ныне продолжающийся в деятельности его учеников и, что куда более важно, получивший развитие в тех концептуальных основах, которые успешно были им заложены в фундамент не только советского, а и всего мирового кукольного театра.
Образцовский театр кукол формировался на коренных переменах, произведённых им в самом понимании эстетических возможностей этого жанра. И сводились эти перемены к тому, что из весёлой, озорной игры, сопровождавшейся острой, колючей шуткой, Сергей Владимирович создал целостный спектакль, вбиравший в себя достижения и силу спектакля драматического, иногда — эстрадного, но неизменно способного передавать нежность и иронию, любовь и гнев. При этом спектакль Образцова стал воссоздавать человеческий характер в таких гротескных, а вместе с тем и реальных очертаниях, которые только и могли передавать самую сущность, а также формулу скрытого за этим характером социального явления.
Приближая таким образом кукольный театр к реалиям общественных процессов и отдельных явлений, Образцов сумел с исчерпывающей полнотой исследовать границы эстетической выразительности, присущей и доступной кукольному театру. Более того, он проследил точки, через которые особая сила воздействия, свойственная кукле, может и должна обогащаться за счёт других искусств. Обследовал Образцов и те границы, за которые кукле не дано и, главное, не следует переступать.
Отсюда брал начало и обострённый интерес Образцова-теоретика к проблеме эстетической специфичности разных видов и родов искусств. Интерес этот в первую очередь распространялся на новообразования, возникавшие в пограничных зонах, где особенно сильны были процессы диффузии, а вместе с тем и процессы взаимоисключения, взаимоотталкивания и самообособления театра, кино, телевидения, оперы, цирка. Именно эта сложнейшая многоступенчатая теоретическая проблема с исключительным полемическим темпераментом Образцовым на протяжении нескольких лет рассматривалась в цикле статей «Эстафета искусств», публиковавшихся во второй половине 1960-х — начале 1970-х годов в журнале «Искусство кино».
Вчитываясь сегодня в существо статей цикла «Эстафета искусств», написанных достаточно давно, 60 и несколько менее лет назад, убеждаешься прежде всего в том, сколь разносторонним и эрудированным человеком был Образцов, великолепно разбиравшийся в теоретических, практических и сугубо эстетических сторонах таких видов искусства, как живопись, музыка, театр, опера, кино. При этом выдающийся театральный режиссёр с завидной зоркостью сумел проследить, по словам известного советского литературоведа, театрального и кинокритика Е.Д Суркова, как «одни искусства передают эстафету другим, как протекает процесс эволюции разных эстетических формаций и как достижения одного искусства открывают другим искусствам глаза на самих себя, на свои специфические особенности и специфические обязанности».
«Эстафета искусств», реально обогатившая советскую эстетическую мысль и общую теорию искусств, в своё время познакомила культурную общественность Советского Союза с целым рядом обобщений и выводов Образцова, нисколько не растерявших своей научно-публицистической глубины и актуальности и в нынешних реалиях. Среди таких вневременных суждений наиболее важными представляются мысли о природе и исключительном значении искусства в жизни всего общества и каждого человека в отдельности: «Каждый должен встречаться с искусством самостоятельно, без гидов, без переводчиков… И если у кого-то так и не произошла встреча с Державиным, Прокофьевым или Модильяни, не огорчайтесь и не жалейте этого человека. Всё равно и на его жизненную долю придётся огромное количество встреч с искусством. И больших и маленьких. Не волнуйтесь, если даже кто-нибудь скажет вам, что искусством он совсем не интересуется, за дело это занятие не считает и уверен, что «в наш атомный век», когда чудеса науки возникают на каждом шагу, говорить о значении искусства просто смешно.
Оставьте в покое этого человека. Дайте ему погордиться своей мнимой оригинальностью. В конце концов, это ведь тоже искусство. Всё равно он, как и все люди, окружён и завоёван искусством. Податься ему некуда.
Искусство и вне и внутри нас.
Искусство — один из методов нашего мышления.
Искусство — это путь наших чувственных ассоциаций.
Искусство — это каналы, по которым сознание получает материал, выработанный кибернетической машиной подсознательного. Уберите подсознание, и сознание высохнет, как пруд без родников. Уберите образное мышление и образное чувствование, и люди не сумеют даже улыбаться, а не то что разговаривать друг с другом…
Сила искусства грандиозна. Влияние его на социальную жизнь общества невероятно».
Рассуждая далее о пользе и вреде отдельных видов искусства, Образцов отметит: «Сколько неисчислимого вреда принесли и приносят чуть ли не девяносто процентов мировой кинематографии — пошлой, сентиментальной, садистской, да ещё с претензией на мистическую философию. А сейчас к этому добавились каналы телевидения. Сколько невычислимого вреда принесли комиксы, вестерны, детективы. На их совести миллионы покалеченных детских душ, тысячи завербованных гангстеров.
Очень много зла принесло и приносит людям искусство, и потому так важно и так необходимо понять и ощутить, как грандиозна приносимая им польза. Мы никогда не узнаем, о чём каждый читатель советовался с Пушкиным, Толстым, Чеховым, Горьким, но советовались все, кто их любил. А таких миллионы. Сколько человеческих душ сформировали эти писатели, скольких людей уберегли от душевного растления, неверия в человека, от пошлости, кривляния! Скольких заставили задуматься о смысле их жизни и направили на поиски этого смысла!
А Гомер, Данте, Омар Хайям, Шекспир, Диккенс, Золя, Мопассан, Бичер-Стоу, Шоу, Марк Твен, Хемингуэй?..
И как это удивительно и как прекрасно, что среди нас «живут и работают» и древнеегипетская царица Нефертити, и тициановская Венера, и серовская «девушка с персиками», и «розовая девушка» Модильяни. И как это непостижимо, что среди нас живут и работают звуки, сочинённые Бахом и Мусоргским, Дебюсси и Прокофьевым».
Интеллектуальный уровень Образцова действительно столь высок, что, думается, ему подвластны были все виды искусств, в которых он прекрасно ориентировался. «Это человек феноменального вкуса, изумительных творческих сил и, главное, единственный. Во всём мире нет другого Образцова. Он сам изобрёл свою профессию, сам создал целую отрасль искусства, и его куклы, по-моему, талантливее многих живых артистов», — отмечал в 1950-е годы К.И. Чуковский в одном из писем своему литературному секретарю, известному советскому театроведу и театральному критику С.Д. Дрейдену. Позже Корней Иванович напишет Образцову и рекомендацию для вступления в Союз писателей СССР:
«В Союз советских писателей.
Я поставил бы себя в самое смешное положение, если бы вздумал рекомендовать в наш союз такого замечательного писателя, как Сергей Владимирович Образцов. Ни в чьих рекомендациях он не нуждается. Хотя он обладает множеством блестящих дарований (он и кукольник, и живописец, и актёр, и режиссёр, и музыкант, и оратор), ни одно из этих дарований не может затмить его сильного литературного таланта. Далеко не всякий цеховой литератор мог бы написать с таким искусством, с таким глубоким проникновением в дело исследование о тысячелетней культуре китайского театра, с каким Сергей Образцов создал свою монументальную книгу «Театр китайского народа». Другие книги С.В. Образцова — «Моя профессия» и «Что я видел… в Лондоне» — тоже не нуждаются ни в каких похвалах. В данном случае важно одно: это произведения зрелого автора и в них нет ни грана дилетантизма. Мы, писатели, можем только гордиться, что в наши ряды вступает такой сильный и талантливый мастер слова.
Корней Чуковский
27 ноября 1962, г. Москва».
И всё же в истории отечественной культуры и искусства Образцов ассоциируется не с литературой, хотя несомненный его писательский талант вослед за Чуковским подтверждали многие маститые советские писатели и публицисты, а вместе с ними и миллионы читателей, в большинстве своём благосклонно принимавшие сочинения прославленного режиссёра-кукольника. В представлении советской многомиллионной театральной аудитории Образцов был неразрывно связан с искусством кукольного тетра, с куклой как главным объектом его многолетних творческих исканий.
Кстати, будучи ещё молодым артистом Музыкальной студии МХАТ (с 1926 года — Музыкального театра им. В.И. Немировича-Данченко), Образцов 15 мая 1927 года, в 25-летнем возрасте, выступил в «Правде» со статьёй «О народности искусства». В ней он говорил о тех видах искусства, которые наиболее близки народу, и о самодеятельных артистах из народной гущи. Упоминал он и шутов-петрушечников, в то время ещё выступавших на российских улицах. Они Образцову были близки. В них он видел народные истоки и всё то, что было любопытно народным массам нового советского общества. «Петрушка, это — замечательное искусство, могущее быть злободневным, как никакое другое, — писал тогда Образцов. — Стоит только петрушечнику или шарманщику появиться в нашем дворе, как всё, что только ни есть пролетарского, готово выпасть из окна седьмого этажа от радости. И, конечно, это искусство не сфальшивит».
Не несли фальши зрителю и образцовские куклы, по существу ставшие делом всей его жизни. Увлекли же они его совсем молодым, и начинал он с ними экспериментировать дома, а позже вместе с плюшевой обезьянкой он стал распевать модный в ту пору романс Вертинского «Минуточка», и рамки домашней сценки для него стали тесными. Так-то и пришлось ему со своей лёгкой ширмой, над которой распевали забавные куклы-кошки и куклы-пёсики, выходить на эстраду. А тут уже появился и определённый сценический простор, позволявший создавать довольно оригинальные номера, как, например, блестящая «Хабане-ра», высмеивавшая некоторых оперных певцов, обуреваемых «стр-р-растью», над которой хохотал сам Станиславский.
«В дальнейшем я и в Музыкальном и в Драматическом театре готовил роли, как все нормальные актёры, но всё-таки дверь в актёрское искусство мне открыла кукла. Я только не знал тогда, что она и захлопнет за собой эту дверь и заставит работать только на неё», — впоследствии вспоминал Сергей Владимирович. Тем не менее впереди у него были новые роли, годы работы в Музыкальном театре и МХАТ 2-м. В 1936 году он в последний раз сыграл на сцене «человеческого», как сам он любил подчёркивать, театра. Куклы к тому времени уже давно стали его верными спутниками.
Куклы для Образцова имели особое значение, но режиссёр не стремился их роль как-то при этом переоценивать. «Куклы никогда не были для меня самоцелью, — писал Сергей Владимирович в своей самой известной автобиографической книге «Моя профессия». — Если на маленькие кукольные плечи нельзя положить ту же почётную ношу, ту же обязанность быть действительно нужным людям, какая лежит на плечах «большого искусства», тогда я не хочу ни писать о куклах, ни заниматься этим искусством, потому что в таком случае оно превращается либо в случайную «детскую забаву», либо в эстетское оригинальничанье взрослых».
Куклы, был убеждён художник, должны выполнять те задачи, которые по тем или иным причинам не совсем свойственны для людей. Но куклам не следовало подражать искусству живого человека-актёра. В общем, Образцову в начале творческого пути предстояло постичь и законы кукольного театра, и его специфику. Также ему следовало искоренить «негативное кредо: будем ставить то, что куклы могут играть лучше, чем люди», существовавшее в Центральном театре кукол при его создании и на начальном этапе профессиональной деятельности, в первой половине 30-х годов прошлого века.
Постигал же законы кукольного театра Образцов в процессе работы, в поисках и муках экспериментирования. И на этом непростом пути режиссёру удалось совершить множество открытий. В этом отношении Образцов в прошлом столетии стал абсолютным мировым лидером, поскольку ни один кукольный театр в мире не переживал такие грандиозные и всеобъемлющие свершения, какие переживал он вместе со своим коллективом единомышленников. Коллективом, в котором Сергей Владимирович с годами стал не просто главным режиссёром и художественным руководителем, создавшим репертуар, воспитавшим творческие кадры актёров и режиссёров, а душой театра, его «ключевым механизмом», вдохновителем и постановщиком всех самых значимых спектаклей, принёсших и Образцову, и Государственному центральному театру кукол (ГЦТК) заслуженную славу.
А между тем жизнь созданного Образцовым театра шла своим чередом. В нём целенаправленно реализовывались идеи и установки художественного руководителя, с первых дней работы в новом качестве ставшего трудиться над созданием целой системы кукольного искусства. Системы, в которой им на вооружение будет взята, к примеру, незамысловатая формула: «Рука актёра — душа куклы». И эту формулу Образцов довёл до предела наглядности: всего-навсего деревянный шарик с условно намеченными носом и глазками насаживался на указательный палец «голой» руки — и перед зрителем представал уже самостоятельный образ! А изображение руки с шариком на пальце как символ кукольного искусства позднее образует эмблему ГЦТК.
Могучий талант Образцова и его бесспорные организаторские способности о себе заявят буквально с первых дней работы ГЦТК, а уже через каких-то пять-семь лет о кукольном детище Сергея Владимировича станут отзываться и вовсе как о большом и значительном деле. «У театра Образцова очень короткая биография, — отмечал в июне 1939 года в «Правде» Самуил Маршак. — Он родился всего лишь восемь лет назад, но успел за эти годы подружиться с десятками тысяч маленьких и больших зрителей, успел многое изобрести и придумать.
С тех пор как у театра появился свой собственный дом на площади Маяковского, он развернул большую культурную работу: организовал единственный в Союзе музей по истории театра кукол, библиотеку, мастерские; при театре начали проводиться семинары для руководителей самодеятельных театров, для красноармейцев, для школьников…
Номера Образцова не похожи один на другой. В них звучат то обличительная сатира, то самая нежная лирика. Рядом с пародийно-оперной Кармен, танцующей хабанеру, он показывает зрителям простодушного и милого полярного медведя, оплакивающего разлуку с папанинцами.
У С.В. Образцова ещё большой путь впереди. Его многообразные дарования — актёра, режиссёра, скульптора, певца — дают ему возможность находить всё новые и новые жанры, ведущие к созданию настоящего народного театра».
Самуил Яковлевич в тех своих оценках, данных Образцову как бы наперёд, на перспективу, не ошибётся. ГЦТК в действительности станет народным театром, любимым детворой и взрослыми, получившим всесоюзное, а позже и мировое признание. К слову, Образцов многие годы являлся вице-президентом, а затем президентом Международной организации кукольников (УНИМА), в которой его личный авторитет, а почитай и авторитет всего советского кукольного искусства, являлся непререкаемым. С 1958 года он возглавлял и Советский центр УНИМА. Долгие годы он также работал в Советском комитете защиты мира. Неоднократно Образцов избирался и членом правления Всероссийского театрального общества.
ГЦТК продолжал работать и во время Великой Отечественной войны. В 1943 году Образцовым была осуществлена постановка старинной сказки Гоцци «Король-олень», текст к которой был воссоздан Е. Сперанским. 21 октября 1943 года сказка с большим успехом демонстрировалась на сцене Центрального Дома работников искусств в Москве. В появившейся же через несколько дней в «Правде» заметке о данной постановке известный поэт Николай Асеев подметил: «Умно и тонко воспроизведя дух народной трагикомедии итальянского мастера, Образцов не ограничился стилизацией, сумел обновить и приблизить к нашему времени с большим тактом и художественным чутьём это блестящее представление.
Правильно понятая идея сказки — о верности и благородстве, побеждающих злобу и предательство, — была, как драгоценный камень, заключена в тончайшей чеканки оправу дружной и вдохновенной работы всего коллектива театра кукол».
В военное лихолетье Образцов создал 16 концертных бригад, выступавших на фронте. А к своему 80-летнему юбилею и 50-летию ГЦТК в 1981 году Сергей Владимирович в содружестве с давним соратником — режиссёром театра кукол Семёном Самодуром поставил мудрую философски-сатирическую сказку Евгения Шварца «Дракон», созданную писателем в годы войны. Всем свои остриём Образцов направил эту глубокую вещь против фашизма и опасностей его рецидивов, которые всё активнее стали в то время проявляться в капиталистических странах Запада. Нельзя не сказать и о том, что менее всего шварцевская сказка была рассчитана на актёров-кукол и никто не ожидал, что возродит её не «человеческий», а кукольный театр. Но тем не менее смелая инициатива Образцова оправдала себя в полной мере. Успех спектакля, прозвучавшего тогда свежо и актуально, вновь подтвердил изобразительную силу и масштаб возможностей искусства играющих кукол, подчинённого, по убеждению Сергея Владимировича, при всей специфичности языка, тем же законам и установкам, которыми руководствуются другие виды и жанры искусства. Главное тут, как и во всех других работах режиссёра, было проявить гражданскую позицию художника. Без её демонстрации своей режиссёрской деятельности Образцов себе просто-напросто не мыслил.
За долгие годы упорного и последовательного труда на сцене родного театра Образцов поставил более 70 спектаклей. Среди постановок для детей отметим «Каштанку» Е. Сперанского, «По щучьему велению» Е. Тараховской, «Лампу Аладдина» и «Тигрика-Петрика» Н. Гернет, «Мистера Твистера» С. Маршака. Для взрослых же Образцов поставил и такие имевшие значительный успех спектакли, как «Ночь перед Рождеством» и «Король-олень» Е. Сперанского, «Необыкновенный концерт», «Чортова мельница» и «Божественная комедия» Штока, а также собственные «Новоселье» и «Говорит и показывает Центральный театр кукол».
С 1956 года Образцов трудился и в кинематографе. Как сценарист и режиссёр, он представил на суд зрителя авторские документальные фильмы и киномонологи «Удивительное рядом», «Невероятная правда», «Кинокамера обвиняет», «А кому он нужен, этот Васька!», «Завтра будет поздно».
Заслуги Образцова перед советским искусством и культурой были по достоинству оценены государством. Ему в 1971 году — первому среди театральных деятелей Советского Союза — было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Став заслуженным артистом РСФСР в далёком 1935 году, позже, в 1947 году, он удостоился звания народного артиста РСФСР. В 1954 году Образцову присвоили звание народного артиста СССР. За выдающиеся достижения в области кукольного театра режиссёр в 1946 году получил Сталинскую премию второй степени. А за постановку спектаклей для взрослых и детей Сергея Владимировича в 1967 году удостоили Государственной премии РСФСР имени К.С. Станиславского. В 1984 году за постановку спектаклей и фильмов последних лет выдающегося режиссёра, кавалера трёх орденов Ленина и двух орденов Трудового Красного Знамени удостоили и Ленинской премии.
Представляя 22 апреля 1984 года на страницах «Правды» новых лауреатов Ленинской премии, председатель Комитета по Ленинским и Государственным премиям СССР в области литературы, искусства и архитектуры при Совете Министров СССР Г.М. Марков отмечал: «Премией за произведения литературы и искусства для детей, за спектакли и фильмы последних лет удостоен один из крупнейших деятелей советского искусства народный артист СССР Сергей Образцов. С первых шагов творчества он отдал свой многогранный и щедрый талант юным гражданам Страны Советов. В спектаклях театра кукол, который он создал и которым руководит более полувека, в фильмах, поставленных им, в статьях, книгах, теле- и радиопередачах звучит голос художника, чувствующего свою ответственность за всё, что происходит в мире. Гражданский пафос его произведений, их художественная выразительность служат главной идее всей его жизни — идее воспитания духовно богатого человека советского общества, человека, идейно убеждённого, высоконравственного, доброго, сильного, счастливого».
…Москвич, сын выдающегося советского учёного в области транспорта, академика АН СССР Владимира Николаевича Образцова, Сергей с детства любил животных. В его семейном архиве многие десятилетия хранилась старая фотография, на которой он мальцом в штанишках до колен в Сокольниках кормит молоком зайца-русака из бутылки с соской. Так он начинал приобщаться к природе и зверям. А затем познакомился с куклами. Звери и куклы в результате стали его надёжными друзьями. Вместе они ему всегда помогали воспринимать искусство, а оно с молодых лет учило добру и любви к людям, к Отечеству. Потому, наверное, земная жизнь Сергея Образцова, неизменно творившего добро, оказалась такой долгой. К счастью, она продолжается в его бессмертном кукольном искусстве и самой системе русского профессионального кукольного мира, родоначальником и идейным вдохновителем которого ему суждено было стать.