85 лет назад, в сентябре 1941 года, по ленинградскому радио Дмитрий Шостакович обращался к своим коллегам-музыкантам: «Советские музыканты, мои дорогие и многочисленные соратники по оружию, мои друзья! Помните, что нашему искусству грозит великая опасность. Будем же защищать нашу музыку, будем же честно и самоотверженно работать!»
Война к тому времени шла уже три месяца, и опасность, нависшая над Ленинградом и над всей Родиной, становилась всё более грозной. Но композитор-боец не собирался отчаиваться и бездействовать. «Час тому назад, — информировал Шостакович ленинградцев, — я закончил партитуру второй части моего нового большого симфонического сочинения. Если это сочинение мне удастся написать хорошо, удастся закончить третью и четвёртую части, то тогда можно будет назвать это сочинение Седьмой симфонией… Я сообщаю об этом для того, чтобы ленинградцы, которые сейчас слушают меня, знали, что жизнь нашего города идёт нормально. Все мы несём сейчас свою боевую вахту…»
По сути, «свою боевую вахту» выдающийся композитор продолжал нести и тогда, когда неизлечимая, тяжёлая и долгая болезнь его мучила и изматывала. Но он с ней боролся и продолжал отчаянно работать. И писал он тогда музыку с неистовым рвением не только потому, что не представлял свой жизни без этой работы, а по той причине, что его воистину неистощимая художественная фантазия постоянно находилась в движении, фактически она фонтанировала всё новыми и новыми идеями и образами. И Шостакович, если бы даже хотел, не мог в этом отношении что-либо поменять, ведь творчество в его жизни всегда было на первом месте. Более того, Дмитрия Дмитриевича тогда же не покидало и чувство ответственности перед народом, Отчизной. Им он и адресовал свои сочинения, при этом постоянно открывая в них что-то новое. Без открытий то ли в философской концепции сочинения, то ли в отработке приёмов музыкального языка, то ли в гармонических, оркестровых красках, то ли в самой мелодике и каркасе произведения Шостакович творческого своего служения не представлял. Оно в его представлении и практической реализации всегда было живым, динамично развивавшимся, приветствовавшим поиск, новаторство и эксперимент.
Последние его сочинения, в особенности вокальный цикл на стихи Микеланджело Буонарроти, убедительно говорили о том, что трудился он во имя жизни. Разумеется, совсем неслучайным представляется и то обстоятельство, что заключительную часть этого цикла Шостакович назовёт «Бессмертие». Своё же бессмертие в мире музыкального искусства он обеспечит задолго до тех последних августовских дней 1975 года, когда земная жизнь одного из самых значительных и выдающихся композиторов XX века завершится.
«…И смертное меня не тронет тленье», — заявлял Микеланджело, не ведавший того, что эти его провидческие слова, разошедшиеся в века, станут применимы по отношению ко многим подлинным художникам, чьё творчество выходило и продолжает выходить за рамки определённого времени. Собственно, время над великими творениями не властно. Потому и 120-летие со дня рождения Шостаковича, приходящееся на 25 сентября текущего года, это лишь повод более пристально взглянуть на фигуру композитора и вновь обратиться к его произведениям, которые давно живут самостоятельной жизнью.
О масштабности и многогранности облика Шостаковича, о его музыкальных творениях писали многие отечественные и зарубежные музыковеды, критики, композиторы, музыканты. В принципе всё ими написанное сводится к тому, что Дмитрий Дмитриевич был личностью удивительной, неповторимой, сверходарённой, наделённой лучшими человеческими качествами и, что принципиально важно особо выделить, всецело принадлежавшей творчеству, тому грандиозному миру музыки, который основательно завладел всем его существом в молодые годы и с тех пор никогда уже не отпускал.
Шостакович поражал и непроизвольно удивлял многих своих современников. Особо же дорог он был тем, кто хорошо знал его лично, кто вместе с ним трудился, находился с ним рядом в музыкальном сообществе, с кем посчастливилось ему работать в Союзе композиторов СССР, в созидательной деятельности которого его роль была по-настоящему значительной. Несомненной величиной Шостакович являлся и для А. Хачатуряна, чей авторитет в мире музыки также был в советское время достаточно высок. К 70-летию со дня рождения Шостаковича он тепло и содержательно выскажется о нём: «…Мне нелегко писать о Шостаковиче и потому, что в моём преклонении перед гением неизменно присутствует чувство давней, по-человечески простой и бесконечно мне дорогой дружбы, — признавался Арам Ильич. — Художник и человек — Дмитрий Дмитриевич Шостакович един и неделим в моём сознании и, думается мне, в сознании всех, кому выпало счастье близко его знать, общаться с ним, с его музыкой.
Музыка Шостаковича всегда меня волнует, всегда возбуждает мою творческую фантазию, тревожит и интригует. Мало есть сочинений в огромном списке его работ, которые оставляли бы меня равнодушным, не заставляли бы задумываться о «секретах» его композиторской индивидуальности, о всемогуществе его техники, о своеобразии его решений любых художественных задач…
Глубочайшая лирика, свободная от сентиментальных проявлений повседневности, героика высокого эпического полёта, трагизм и юмор, ирония и гротеск — всё подвластно его творческой фантазии, всё раскрывалось им в своеобразных и всегда новых формах. Меня неизменно поражала целеустремлённость его творческих усилий. Он всегда твёрдо знал, чего хочет, за что ратует, против чего выступает. Это определило огромную общественную значимость творчества Д.Д. Шостаковича — подлинного трибуна своей Родины…
Великий гражданин, великий художник, замечательный человек, необыкновенно обаятельная личность — таков был Дмитрий Дмитриевич. Много десятилетий длилась наша дружба, наши встречи в деловой обстановке на заседаниях секретариата правления Союза композиторов СССР, наши домашние беседы (ведь мы с ним были близкие соседи по дому на улице Неждановой). Если меня спросят, какая главная черта в характере Дмитрия Дмитриевича, которая особенно влекла к нему сердца людей, я скажу, не колеблясь: доброта. Доброта, постоянная готовность прийти на помощь, проявить сердечное внимание каждому, удивительная обязательность во всех деловых взаимоотношениях, необыкновенная точность. Я не помню случая, чтобы Шостакович опоздал на какое-нибудь собрание или заседание. Обычно он появлялся загодя и терпеливо ждал опаздывающих. Композитор мировой славы, он никогда и никому не показывал своего превосходства в профессиональном плане, вёл себя просто и естественно, как бы подчёркивая, что является всего лишь одним из рядовых членов нашей композиторской организации, добросовестно выполняющим порученное ему дело».
Посвятив себя всецело творчеству, Шостакович при жизни столкнулся с тем, что его творения завоевали и широкое признание, и народную любовь, и заслуженный почёт, и пристальное внимание профессиональных музыковедов и критиков. И все они в один голос заявляли о яркой индивидуальности его произведений. Потому-то их общее мнение однозначно и неколебимо: Шостакович — недосягаемая величина, чья музыка обогатила не только исконно русскую музыкальную традицию, но и стала достоянием всего человечества.
Музыка Шостаковича — явление уникальное, бесподобное, сочетающее в себе жизненную правду, народную летопись, исповедь человеческой души. Она учит, воспитывает и всегда увлекает. В ней глубокое отражение жизни, недаром она на протяжении всего творческого пути композитора беспрестанно развивалась и совершенствовалась. И почти никогда творческие искания, стремления и пожелания Шостаковича не диктовались лишь его субъективным повелением, в них неизменно превалировало понимание «духа времени», настоятельно взывавшего не только к нему прислушиваться, а идти с ним вровень.
Шостакович умудрялся запросто сочетать в своём творчестве направления, казавшиеся и профессионалам, и многим рядовым поклонникам его творчества несовместимыми, по меньшей мере оттенявшими то величие на просторах мировой музыки, которое признавали за Дмитрием Дмитриевичем на протяжении долгих лет и к чему он не только привык, а и относился вполне спокойно и естественно. Ну как, — удивлялись его современники, — титан, создавший такие выдающиеся произведения, как, например, симфонии, оперы, сумевший к тому же проявить высочайшую глубину мировоззрения, личное мужество, основанное на правде, но усиленное и украшенное художественными приёмами в партитуре «Ленинградской» симфонии, мог легко перейти к лёгкому и непринуждённому вальсированию типа «Москва — Черёмушки»? Как в нём уживались столь полярные взгляды, подходы, оценки музыкальных направлений, в результате позволявшие создавать разные, но в большинстве своём яркие и прекрасные сочинения? Не было ли в этой поразительной «уживчивости» противоречия? Нет, не было и быть не могло, поскольку творчество Шостаковича основывалось на нераздельных сторонах его личности, создававших единство натуры и всего облика этого большого художника, чей почерк и взгляд, мысль и чувство, настроения и помыслы, переживания и всплески естественной радости в совокупности подтверждают его гениальность. Гениальность, не вызывающую сомнений в мире музыкального искусства и культуры, подарившую планете этого русского творца, давным-давно ставшего символом духовного величия России.
Шостаковича в мире музыкального искусства справедливо считали продолжателем традиций русской классической музыки. «Русская музыкальная классика по праву занимает одно из ведущих мест в сокровищнице духовных богатств всего человечества, — отмечал Тихон Хренников. — Достойно развить и обогатить её гражданские и творческие традиции было делом необычайно трудным, которое может быть приравнено к подвигу. Мы счастливы, что два советских человека, два советских художника уже в послереволюционное десятилетие совершили этот подвиг: Сергей Прокофьев и Дмитрий Шостакович. Я хотел бы подчеркнуть и особо выделить тот факт, что Первая симфония молодого Шостаковича стала действительно первым советским музыкальным произведением, завоевавшим международную аудиторию. Оно проложило путь к сердцам миллионов слушателей. И уже потом, завоёванные Шостаковичем, эти сердца открывались и для других наших мастеров.
Могуче время, взрастившее такой талант. Но могуч и талант, выразивший такое время. И как не подивиться мудрости истории, поставившей у знамени новой эпохи этого художника! Творчество Дмитрия Дмитриевича — это художественная эмблема века. Оно чудесным образом вобрало в себя всё, чем жив и славен наш народ, чтобы возвратить ему его дела и мысли, запечатлённые с такой силой эстетического обобщения, какую редко можно наблюдать в интеллектуальной культуре современности.
Жизнью вдохновлённое, к жизни обращено искусство Шостаковича. И подобно тому, как нельзя его представить себе вне действительности, трудно представить себе и действительность без него. Художники пишут историю и сами становятся ею. Законная гордость овладевает советскими людьми при мысли: музыка Шостаковича на века останется одной из вершин человеческой цивилизации эпохи социализма».
Да, художники действительно пишут историю. Писал свою историю и Шостакович. При этом во всех жанрах, в которых работал Дмитрий Дмитриевич, им созданы произведения, во многом определившие художественные искания XX столетия. Одно из ведущих мест в современном оркестровом репертуаре заняли его симфонии. Твёрдо закрепились в театральном репертуаре и его оперы. Созданные же им инструментальные концерты и вовсе принадлежат к лучшим мировым образцам данного жанра. Обогатил Шостакович и камерно-инструментальную музыку, прежде всего квартетную. Пианисты многих стран продолжают исполнять его фортепианные сочинения. Им также созданы значительные вокальные циклы на стихи русских и зарубежных поэтов. Немало написал он и музыкальных произведений для фильмов и драматических спектаклей.
Творчество композитора поступательно развивалось, что и дало основание многим отечественным музыковедам и критикам говорить о его эволюции. Но дело не в самом этом определении, являющемся условным, а в том, что Шостакович на протяжении долгого профессионального пути постепенно переходил от преобладания открытых драматических коллизий, неистовой эстетики «бури и натиска» к возрастанию образов возвышенных, к сосредоточенным раздумьям, к философской созерцательности, отображавшихся в образах природы, уединения, интимной лирики, воспоминаний о прошлом. В поздних его произведениях стали заметными некоторые мотивы, где присутствует печать индивидуального отдаления, какой-то таинственности, позволявшие неоднозначно толковать их смысл. И расшифровка смысла этих сочинений окажется неоднозначной, что, по большому счёту, опять же говорит о гениальности композитора, о его напряжённой мыслительной деятельности, о богатейшей фантазии Дмитрия Дмитриевича, воистину неисчерпаемой.
О Шостаковиче следует обязательно говорить как о мыслителе и философе. И философичность в творчестве композитора более явственной становилась с годами, при том что на протяжении всего творческого пути его в первую очередь волновали кардинальные вопросы о судьбе народа и Родины, о коммунистическом будущем человечества (разве что-либо другое могло побудить его к тому беспримерному подвигу, каким явилось сочинение бессмертной «Ленинградской» симфонии в городе, отчаянно боровшемся и победившем в смертельной схватке с врагом?). Особенно философские размышления чувствовались в произведениях, написанных им в последние годы жизни. О них в своё время писали и рассуждали, некоторым они при этом казалась мрачными, поскольку их присутствие усиливало мотивы печали, одиночества и смерти. Но всё же эти мотивы, вызванные прежде всего осознанием близкого конца земной жизни (нельзя при этом сбрасывать со счетов то обстоятельство, что болезнь Шостаковича прогрессировала и физическое его состояние с каждым днём только ухудшалось), не могут затмить многолетней тяги композитора к ценностям жизни, к её вечному круговороту. Вспоминаются в связи с этим его Пятнадцатая симфония, Пятнадцатый квартет и Альтовая соната, в которых он достиг небывалых до того высот мелодической выразительности. Она являлась для него средством утверждения идеалов жизни во всех её проявлениях, где так много прекрасного. Да и вообще музыка в представлении Шостаковича должна была побуждать в человеке всё самое лучшее, тем самым не только радуя его, но и возвышая над всем тем негативным, что встречается ему в повседневной жизни.
Ну и, разумеется, музыка просто обязана быть красивой и содержательной. «Настоящая музыка всегда красива, — подчёркивал композитор. — Только красота бывает разная. Увидеть её надо, почувствовать, осмыслить. Возможностей для встреч с красотой мысли, звучания, в общем, с прекрасным, музыке у других искусств не занимать. Это чудесный мир, и каждый из нас не должен пройти мимо него. Чем больше мы станем слушать музыку, тем лучше мы станем сами. Это, конечно, аксиома, но о ней, к сожалению, не всегда помнят».
Сочинения Шостаковича и в жанровом, и в интонационном плане исключительно богаты. В его искусстве присутствует всё то, что может лишь украшать и возвышать музыкальное творение. Это героическая патетика, граничащая с музыкой революционных митингов, а также с творениями Маллера и Бетховена. Это и монументальные трагедийно-эпические картины, в которых ощущается веяние Мусоргского. Здесь же заметны строгость торжественных хоралов и драматических фуг, нежная лирика, зачастую оттенявшаяся внешним воздействием чего-то более энергичного и шумного. Но во всём этом многообразии был всегда слышен голос композитора, выбравшего свою индивидуальную и неповторимую дорогу в искусстве. И в творческих исканиях Шостаковичу великолепным подспорьем служило знание фольклора, национальных художественных традиций, причём как музыкальных, так и литературных, а также традиций русских школ живописи, театра, а впоследствии и кино.
К слову, с кинематографом композитор работал на протяжении многих лет и достаточно плодотворно. Он написал музыку к кинофильмам «Новый Вавилон», «Одна», «Златые горы», «Встречный», «Любовь и ненависть», «Подруги», «Юность Максима», «Возвращение Максима», «Выборгская сторона», «Волочаевские дни», «Друзья», «Человек с ружьём», «Великий гражданин», «Приключения Корзинкиной», «Зоя», «Простые люди», «Пирогов», «Молодая гвардия», «Падение Берлина», «Мичурин», «Встреча на Эльбе», «Незабываемый 1919-й год», «Белинский», «Единство», «Овод», «Первый эшелон», «Гамлет», «Год, как жизнь», «Король Лир».
Вообще же уникальная музыкальная одарённость у уроженца Петербурга проявилась рано. Регулярные занятия по фортепиано Шостакович начал под руководством матери, а затем стал учиться в музыкальной школе И.А. Гляссера у О.Ф. Гляссер и уже в детстве попробовал сочинять музыку. Позднее он развивал свой талант в Петроградской консерватории, которую окончил в 1923 году по классу фортепиано у Л.В. Николаева и двумя годами позже по классу композиции М.О. Штейнберга.
Первая симфония молодого композитора, сразу принёсшая ему мировую известность, прозвучала в 1926 году. Тогда Шостакович активно выступал как пианист, а в 1927 году в Варшаве на Международном конкурсе его отметили почётным дипломом. В дальнейшем он на протяжении долгих лет постоянно выступал в концертах с исполнением собственных сочинений.
До 1941 года Шостакович жил и трудился в Ленинграде, был одним из создателей Ленинградской композиторской организации. Позднее он переехал в Москву, где создал большинство своих творений, каждое из которых в чём-то примечательно.
Интерес композитора к вокальной музыке, к естественному синтезу слова и звука сопутствовал ему на протяжении всей жизни. Так, уже во Второй и Третьей симфониях прозвучали хоровые партии, тексты которых были освещены идеей революции. Тяга к отображению глубоких общечеловеческих мыслей ярко сказалась и в романсах на стихи Пушкина, и в сочинениях, написанных на слова других выдающихся поэтов.
Гражданственная тематика присутствует и в довоенных песнях, написанных композитором для кинофильмов. Но всё же к переломному 1941 году мировую известность и славу Шостаковичу принесли Пятая и Шестая симфонии, «чистые» симфонии, в которых принципы лирико-драматического симфонизма получили поистине новаторское развитие (позже к ним причислили и Четвёртую симфонию). Пятая симфония при этом оказалась столь крупным художественным явлением, что по сути превзошла свою жанровую основу. В ней Шостакович впервые с неколебимой силой, в чётко организованной форме противопоставил образам зла высокий этический идеал. Само же глубокое философское содержание этого сочинения как будто подводит к условной границе доступного в лирико-драматической сфере, словно предположив прорыв из неё, что и произойдёт в Седьмой симфонии — первом крупном эпико-драматическом произведении композитора. А уж после он создаст большое количество творений, отражавших самые существенные конфликты современности.
Широкую известность получили оратория «Песнь о лесах» и восьмичастный цикл Шостаковича на слова Е. Долматовского «Верность». Эти произведения в том числе украшали репертуар и такого удивительного, яркого, широко известного в Советском Союзе коллектива, как Государственный академический мужской хор Эстонской ССР под руководством хорового дирижёра, композитора, народного артиста СССР Густава Эрнесакса. И любопытно в связи с этим не только то, что эстонские музыканты блестяще исполняли произведения русских авторов, а скорее то, как они тонко сумели передать душевный настрой композитора, как глубоко прониклись его задумками и патриотическими побуждениями, навеянными ему современностью. Музыка Шостаковича при всей несомненной своей русской корневой системе, при русском мироощущении была тем не менее предельно понятна и представителям других народов. В ней присутствовал явный интернациональный дух, чрезвычайно близкий самому Шостаковичу — убеждённому интернационалисту, гуманисту, коммунисту, стороннику мира, взаимопонимания, дружбы между свободными народами и суверенными государствами.
Произведениям на темы современные, почерпнутые из жизни, Шостакович придавал важное значение. «Создание произведений, посвящённых современности, — дело исключительно ответственное, — был уверен композитор. — Оно требует от художника полного напряжения сил, творческой смелости. Нельзя снисходительно относиться к художественному качеству сочинения только по той причине, что оно написано на актуальную тему. Этим мы лишь откроем дорогу музыкальным скороспелкам, которых и так, к сожалению, у нас немало. Произведение будет достойным большой темы и получит право называться современным только при условии, если сама музыка соответствует теме и проникнута духом современности».
Важнейшей вехой в творчестве композитора стала опера «Леди Макбет Мценского уезда» («Катерина Измайлова») по Н. Лескову, написанная им в 1932 году. В ней, в отличие от оперы «Нос», написанной в 1928 году и оригинально воплотившей «фантастический реализм» повести Н. Гоголя, присутствовали открытая лирика и широкое обобщение элементов русской народной песенности. Благодаря размаху трагического конфликта и реалистичности сюжетных линий, образы зла, равно как и образы, им противостоящие — лирико-трагедийные, философские, эпические, в этом творении приобретут ярко выраженную форму и значимость. В «Катерине Измайловой» Шостакович, по сути, обозначил и главные линии своего будущего пути, связанные с поляризацией образов по их идейно-эстетической сущности, по ориентации на достижения Мусоргского, по экспрессии мелоса и по сквозной разработке тематического материала и его конкретизации.
Отдельно следует сказать о работоспособности композитора. Она была чрезвычайно высокой, о чём убедительно говорит полный список его творений, занявший бы в настоящих заметках не одну страницу текста. Но дело, бесспорно, не в количестве созданных им творений. Точный подсчёт тут не играет особой роли. Вряд ли он интересовал и самого композитора.
Плодотворно Шостакович трудился и на педагогическом поприще, развернувшемся в стенах Ленинградской и Московской консерваторий. Его учениками были такие признанные композиторы, как Г. Свиридов, К. Караев, Р. Бунин, О. Евлахов, Г. Галынин, К. Хачатурян, Б. Чайковский, Д. Гаджиев, Ю. Левитин, Г. Уствольская, Б. Тищенко.
До конца своих дней композитор активно занимался общественной работой. С 1957 года он являлся секретарём правления Союза композиторов СССР, а в 1960—1968 годах Дмитрий Дмитриевич возглавлял правление Союза композиторов РСФСР. Избирался он и депутатом Верховного Совета СССР. С 1949 года Шостакович — член Советского комитета защиты мира, а с 1968-го — Всемирного комитета защиты мира. С 1958 года Дмитрий Дмитриевич являлся президентом Общества «СССР — Австрия». В 1954 году ему была присуждена Международная премия мира.
Родина высоко оценила заслуги Шостаковича в развитии и становлении музыкального искусства. Народный артист СССР, РСФСР, Азербайджанской ССР, Башкирской АССР, заслуженный деятель искусств РСФСР, Дмитрий Дмитриевич трижды награждался орденом Ленина, а также орденами Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов. К 60-летнему юбилею композитору присвоили высокое звание Героя Социалистического Труда.
Пять раз Шостакович удостаивался Сталинской премии. В 1941 году — за фортепианный квинтет, в 1942 году — за Седьмую («Ленинградскую») симфонию, в 1950 году за ораторию «Песнь о лесах» и музыку к фильму «Падение Берлина» он отмечался Сталинской премией первой степени. В 1946 году — за фортепианное трио, а в 1952 году за «Десять поэм» для смешанного хора на стихи революционных поэтов композитору присуждалась Сталинская премия второй степени.
В 1958 году Шостакович за создание Одиннадцатой симфонии («1905 год») удостоился Ленинской премии. В 1968 году за симфоническую поэму «Казнь Степана Разина» для баса, хора и оркестра Дмитрию Дмитриевичу присвоят Государственную премию СССР. Он был также лауреатом Государственной премии РСФСР имени М.И. Глинки, Государственной премии УССР имени Т.Г. Шевченко (посмертно).
Удостаивался Дмитрий Дмитриевич и наград иностранных государств, а также премий и других знаков отличия авторитетных международных организаций.
По прошествии более чем полувека со времени ухода композитора в вечность его музыкальное наследие не то что нисколько не померкло, а заиграло новыми красками, доказав удивительный дар Дмитрия Дмитриевича аккумулировать в себе мощнейшие музыкально-образные токи, направлявшиеся им на постижение всего сущего на Земле, и в особенности реалий первой половины XX века, а если точнее, то периода 20-х — середины 70-х годов, того самого времени, в котором он жил, творил, созидал и которое постарался обессмертить.
